– Вы очень независимы, мисс Крэнфилд, – сказал Адриан, когда Кэтрин взялась за ручку двери.

Она остановилась и оглянулась.

– Я стараюсь быть такой. Независимость очень важна для меня. Может быть, важнее, чем что-то другое. – Она поспешно отвернулась и вышла из кабинета, чтобы он не заметил слез, выступивших у нее на глазах.

Сам факт того, что она готова была расплакаться, потряс Кэтрин. Еще маленькой девочкой она поняла, что слезы беспомощны и унизительны, и уж конечно она никогда не позволяла себе роскоши плакать на работе. Никогда у нее даже желания заплакать не возникало, хотя ей приходилось выдерживать немало битв с самыми суровыми, жесткими и несговорчивыми акулами газетного бизнеса. И вот теперь она чуть не расплакалась перед владельцем «Городских новостей». Такая слабость казалась ей непростительной, и она понимала, что причиной этого был даже не их конфликт, а сам Адриан Челтенхем. А это значит, что надо исключить этого человека из своей жизни как можно быстрее, и точка.

Адриан, застыв перед окном, слышал, как каблуки Кэтрин простучали по коридору, а потом входная дверь открылась и закрылась. Кэтрин ушла. Он, словно в каком-то трансе, смотрел, как она торопливо сбегает вниз по ступенькам.

Внезапно его словно током ударило, и он понял, какую глупость совершил. И зачем он как безумный накинулся на Кэтрин из-за такой нелепости, как ее слишком высокая квалификация? И в чем он ее заподозрил? Если б ее внедрили в число его сотрудников, чтобы вредить газете, она бы наверняка представила такой послужной список, который казался бы подходящим и не вызвал никаких сомнений, разве не так?

И потом, Реджи, его главный редактор, решил взять Кэтрин на работу, несмотря на те вопросы, которые, несомненно, возникли у него, а ведь Реджи закоренелый скептик и никогда ничего не принимает на веру.