— Ты и так делаешь все, что можешь, — успокоила она его. — Уверена, Элизабетта в лучшей клинике из всех имеющихся, и ты можешь поддерживать ее, навещая…
— Первые четыре недели посещения запрещены, — решительно произнес он. — Это одно из правил.
Наташа кивнула. Интересно, как он это воспринимает — он, который всегда сам устанавливает правила, гадала она.
В этот момент раздался резкий звонок в дверь. Рафаэль сам пошел открывать, выглянув сначала в «глазок», дабы убедиться, что это не пресса. Но на пороге стоял Трой, и угрюмое лицо адвоката подтвердило его худшие опасения.
— В чем дело? — спросил Рафаэль. — Что случилось?
Последовала пауза.
— Пресса обо всем пронюхала. Они узнали, где Элизабетта.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Ты уверен? — потребовал ответа Рафаэль, чувствуя, как им овладевает ярость при мысли, что его уязвимая младшая сестричка попадет в лапы беспринципной своры газетчиков. Трой кивнул.
— Мне только что позвонил один из наших людей. Они сейчас возле клиники.
Рафаэль тихо выругался на сицилийском диалекте, который мало кто понимал. Однако он сознавал, что его злость сейчас — непозволительная роскошь. У всякой проблемы есть решение — это ему известно. Разве он не демонстрировал это все прошедшие годы, раз за разом?
— Пойдем ко мне в кабинет, — сказал Рафаэль и взглянул на Наташу, которая стояла с таким видом, словно хотела что-то сказать. Он нетерпеливо махнул рукой. — Принеси, пожалуйста, кофе Трою, Наташа. Ты ел? Наташа может сделать тебе что-нибудь, если хочешь.
— Нет, спасибо, только кофе. Ну, разве что еще тех твоих восхитительных пирожных, если есть.
— Да, конечно, — улыбнулась Наташа. Разумеется, Рафаэль хочет остаться наедине с Троем, поскольку то, что происходит с Элизабеттой, ее совершенно не касается. Она наемный работник, служанка, а не доверенное лицо Рафаэля, как бы сильно ей этого ни хотелось.