Чем больше они боролись, тем больше он заводился, и она чувствовала, что он был удивлен своей собственной реакцией. Первые пару дней он наказывал ее, пытаясь отплатить за то, что она сделала с его последней подружкой — видимо те пули, что она всадила в грудь той суки, на самом деле и послужили, вытаскиванию из него этого дерьма. Но затем все изменилось. Он стал меньше говорить о своей бывшей, и все больше о частях тела и фантазиях, с его будущей подружкой — которой являлась она сама — включая ее участие в порождении его отродья.

Ведя интимные разговоры в постели с социопатом.

Теперь, когда он приходил к ней, его глаза горели по другой причине, и если он бил ее до потери сознания, то обычно, придя в себя, она обнаруживала себя лежащей с ним, обвившимся вокруг ее тела.

Хекс отвернулась от своего отражения и замерла, прежде чем сделать еще хоть один шаг.

Внизу кто-то был.

Покинув ванную комнату, она подошла к двери, ведущей в коридор, и медленно и глубоко втянула воздух. Когда ее ноздрей достиг запах, словно от сбитого на дороге животного, стало ясно, что внизу находится лессер, но не Лэш.

Нет, это был его миньон, который приходил каждую ночь перед приходом ее похитителя, чтобы приготовить ему какой-нибудь стряпни. Это означало, что Лэш был на пути к особняку.

Вот уж не повезло, так не повезло. Она отхватила единственного члена Общества Лессенинг, который ел и трахался. Остальные были импотентами, как девяностолетние старики, и питались одним лишь воздухом, но Лэш? Этот гребанный ублюдок был в полном функциональном состоянии.

Снова вернувшись к окну, она приложила руки к стеклу. Граница, которая ознаменовывала ее тюрьму, была энергетическим полем, которое ощущалось теплым покалыванием, когда она вступала с ним в контакт. Проклятая штуковина была как невидимый забор только для тех, кто побольше собак — с дополнительной выгодой в том, что ошейник здесь был не обязателен.

Эта граница не так сильно, но все же дала о себе знать намеком на гибкость… до определенного момента, когда она надавила на нее. Затем сжавшиеся молекулы, выдали настолько острое ощущение жжения, что ей пришлось отдернуть руку и потрясти ею от болевых ощущений.