— Ой… Это все время будет так жечь? — раздался женский голос.

Как только в ответ раздалось глубокое мужское бурчание, Блэй глянул поверх рабочего кресла. Блондинка, над которой только что поработали, осторожно заправляла рубашку поверх целлофановой повязки и смотрела на парня, сделавшего ей татушку, таким взглядом, словно он доктор, рассказывающий о шансах выживания после бешенства.

Поглядывая на Куина, девушки подошли к администратору салона, где второй вернули предоплату.

Это происходило везде, куда бы парень ни пошел, вынуждая Блэя наблюдать одну и ту же картину обожания его лучшего друга. И теперь это был постоянный отказ: каждый раз, когда Куин говорил «да», это согласие многого стоило.

— Я к вашим услугам, если, вы конечно, парни, готовы, — сказал художник по тату.

Джон с Блэйем направились в заднюю часть салона, и Куин тут же оставил администраторшу, как плохую привычку, следуя за ними. Одно хорошо — Куин с абсолютной серьезностью относился к своему статусу личного телохранителя Джона. Он был обязан находиться рядом с ним двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и эту ответственность он ставил превыше секса.

Устроившись на мягком кресле в центре рабочей зоны, Джон достал сложенный листок и развернул его на стойке художника.

Мужчина нахмурился и посмотрел на то, что набросал Джон.

— Так эти четыре символа должны пересекать верхнюю часть твоих лопаток?

Джон кивнул и знаками показал:

«Можешь нанести их как угодно, но они должны быть четкими».

После того, как Куин перевел, художник кивнул.

— Без проблем. — Он схватил черный маркер и принялся изображать изысканные завитки вокруг простого эскиза. — Кстати, а что это?

— Просто символы, — ответил Куин.

Художник кивнул и снова вернулся к наброску.

— Ну как?

Все трое склонились ближе.

— Чувак, — тихо произнес Куин. — Полный улет.