Когда он думал о юном, одиноком себе, у него ныло в груди — и не потому, что он хотел бы вернуться в прошлое и сказать тому маленькому мальчику, что его родители придут за ним. Нет, ныло потому, что то, чего он желал больше всего на свете, едва его не уничтожило. Его на самом деле усыновили, но это продлилось ненадолго. Велси и Тор впорхнули в его жизнь, рассказали ему, кто он есть и мельком показали, что значит дом… а после исчезли.

Сейчас он был абсолютно уверен, что иметь родителей, а затем потерять их было гораздо хуже, чем не иметь их вообще.

Да, технически Тор, конечно, снова вернулся в особняк Братства, но для Джона он стал чужим. Несмотря на то, что теперь он говорил правильные вещи, слишком многое произошло за время его отсутствия, и было слишком поздно налаживать что-то прежнее.

Джон уже прошел через все, что было связано с Тором.

— Держи зеркало. Зацени, чувак.

Джон кивнул в знак благодарности и подошел к другому зеркалу во весь рост стоявшему в углу помещения. Пока Джон вертелся осматривая свою спину со своего затянувшегося перекура вернулся Блэй, а за ним и Куин появился из-за занавеса.

О, Боже. Это было именно то, чего он хотел. Завитки смотрелись отпадно. Он кивнул, водя рукой с зеркалом вокруг себя, заценивая со всех ракурсов. Черт, было даже немного досадно, что никто, кроме его парней этого не увидят. Татушка была полный улет.

Но все же, что будет дальше, неважно — обнаружит ли он Хекс живой или мертвой, она всегда будет с ним.

Черт его подери, последние четыре недели с момента ее похищения были самыми долгими в его жизни. Да у него и до этого дерьма были чертовски долгие дни. Не иметь понятия, где она. Что с ней случилось. Возможность ее потерять… Он чувствовал, будто был смертельно ранен, хотя на его коже не было повреждений, руки и ноги не были сломаны, а грудь не пронзено пулей или клинком.