Голубые глаза Мелинды широко распахнулись – она не ожидала такого открытого бунта против опекуна и хозяина, от расположения которого зависит их будущее. Но если этот выпад и задел Роберта Кэмбурна, он ничем себя не выдал.

– Да, я прибыл прямо из Индии, – промолвил он чуть более приветливо.

Фоли сделала вывод, что он не против поговорить. Просто он со странностями и настолько не похож на обворожительного рыцаря из писем, что она воспринимала его как совершенно чужого человека.

– Вы собираетесь остаться здесь или вернуться в Индию? – спросила она.

– Я останусь здесь, – последовал быстрый ответ.

Воодушевленная таким поворотом беседы, Фоли продол жала:

– Вам удалось собрать достаточно материала для своей книги об индийских верованиях?

Он вскинул голову и промолвил:

– Я и забыл, что рассказывал вам об этом.

Фоли опустила глаза: ей стало неловко, что она напомнила ему об их переписке. Конечно, он забыл – забыл все, что писал ей в письмах. И теперь она молила Бога, чтобы это было так.

Фоли наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы. В письмах он не дал ей точного описания своей внешности, но, глядя на него сейчас, она вдруг осознала, что в воображении давным-давно нарисовала его портрет: приятный джентльмен, веселый, любезный, светловолосый, кареглазый. Обожает легенды и сказания о приключениях и волшебниках, игру слов и игру ума и верит в существование драконов и прочих сказочных персонажей. Между строк она читала его тайные мысли: ему не очень-то нравилось в армии, он чувствовал себя не на своем месте, а властный отец считал, что легкомысленный сын позорит семью.

Но к человеку, сидящему напротив, все это явно не подходило. Худое лицо и серые глаза придавали ему мрачный вид, а если он и улыбался, то наверняка его улыбка больше похожа на звериный оскал. Трудно представить его смеющимся. Для Роберта, которого нарисовало ее воображение, он слишком высок, темноволос, широкоплеч, а ее настоящий Роберт должен быть добродушным, веселым, чуть сутулым – он ведь так много времени проводит за книгами. Фоли, конечно, надеялась, что он хорош собой, но предпочла бы более дружелюбную внешность, а не воплощение мужской суровости. Мелинда права: он по-своему великолепен, как ночной хищник в индийских джунглях.