— И ты действительно готов рискнуть своим Каналетто из-за такой абсурдной затеи? — все еще не веря, спросил он.

— Я влюблен в твоих гнедых.

— Это самое нелепое предложение, которое я когда-либо слышал! — воскликнул герцог. — Разумеется, я смогу сделать это, если захочу, и притом с легкостью!

— Так ты принимаешь пари?

— Я просто не вижу в этом ничего особенного.

— Возможно, это поможет тебе взглянуть на жизнь под другим углом, так сказать, переосмыслить жизненные ценности.

— Очень в этом сомневаюсь, — усмехнулся герцог. — Я и так знаю, что дороги слишком пыльные и грязные, постоялые дворы, где мне предстоит останавливаться, отвратительны, и раз мне придется довольствоваться компанией бродяг и грубых мужланов, общение с кем-либо будет крайне ограниченным.

— Все зависит от тебя, — осторожно заметил Фредди. — Но я думаю, это может стать для тебя интересным приключением.

— Очень в этом сомневаюсь!

С этими словами герцог поднялся и направился к столику в углу библиотеки с разнообразными напитками, в том числе бутылкой шампанского в серебряном ведерке со льдом, а также графинами с мадерой, хересом, бренди и кларетом.

Он усмехнулся, увидев искреннее недоумение на лице друга, и добавил:

— В последние годы ты стал очень важным, но я еще не забыл, как перед Ватерлоо ты стащил у меня флягу с водой потому, что забыл свою. И что интересно, я воспринял это так, словно ты имел полное право это сделать.

— Ради бога, Фредди! — воскликнул, чуть покраснев, герцог. — Какое все это имеет отношение к нашей поездке?

— Самое прямое. Ведь, по сути, ничего не изменилось. Ты и сам прекрасно знаешь, как все будет. «Фредди, сделай то» да «Фредди, сделай это». И я буду с охотой повиноваться тебе, потому что очень тебя люблю. Но надо же тебе хотя бы раз пожить так, чтобы некому было приказывать, кроме своей лошади.

— Удивительно, как еще ты не предлагаешь мне пройти пешком до Йорка!