Потом от Эммы пришло еще несколько писем, и что-то в ее ответах тронуло Брайса, что-то привлекло его внимание. Она писала: «Я не могла сдержать улыбку, когда читала описание того, как ты готовил в микроволновке цыпленка. Веришь ты или нет, но такое же самое блюдо стоит сейчас передо мной на столе. Я уже начинаю думать, что мы похожи как две капли воды. Если в следующий раз ты мне напишешь, что твой обед подгорел, несмотря на все твои усилия, то я буду уверена в этом до конца...» Он написал ответ и на это письмо, не желая разрушать милую иллюзию, которую создал и для Эммы, и уже для себя. Он не успел заметить, как их отношения переросли в тесную дружбу. К тому времени было слишком поздно объявлять его настоящее имя и титул.

— Любопытно, как же ты решаешь, когда лгать хорошо, а когда — плохо? — спросил Джон Брайса, его угрюмое лицо осветилось насмешкой.

— Но это же не просто ложь, — спокойно ответил Брайс, — неужели ты не понимаешь? Разница в намерениях. Я же не обманывал Эмму ради какой-то выгоды, взяв твое имя, я ничего от нее не хотел. Я написал ей от твоего имени из лучших побуждений, потому что ты был некомпетентен в интересовавшем ее вопросе. Да и вообще, я не предполагал, что наша переписка так затянется.

— Да ладно, старина, — Джон похлопал друга по плечу.— У тебя была пара лет, чтобы рассказать ей правду, так почему же ты не сделал этого?

— Не знаю. — Брайс осторожно подбирал слова. — Ведь дело в том, что у нее есть идея... ну, идея фикс насчет благородства, чести и т. д.

— Идея фикс?

— Да, это, в самом деле, важно для нее. — Эмма все это время доверяла ему. Он не собирался в подробностях рассказывать обо всем Джону, неважно, что они близкие друзья. — Просто к тому времени, когда я собрался ей обо всем рассказать, было уже слишком поздно.

— Ну, никогда не поздно признаться женщине в том, что ты граф Паллизер, — цинично рассмеялся Джон, обведя рукой богато обставленную комнату — Вне всякого сомнения, ей будет приятно узнать твой настоящий титул. И она будет больше рада встретить тебя, чем меня.