— Лично я нисколько не возражаю. В этом городе меня ничто не держит, поэтому… — начала Мэриан, и тут разразилась гроза.

Аманда вскочила так резко, что прическа дрогнула и на грудь свесилось сразу несколько длинных белокурых прядей. Яркие губы сжались в тонкую упрямую линию, глаза от возмущения засверкали, как сапфиры под лампой ювелира.

— Я не желаю даже обсуждать отъезд! Эта наша тетка наверняка живет в захолустье, в глуши, в забитой досками дыре! Не хватало еще тащиться на другой край земли!

— На другой край страны, — поправила Мэриан.

— Какая разница, все равно это глухомань!!! Там кругом дикари!

— Дикарей уже укротили, насколько мне известно.

— Замолчи! Говорю тебе, больше ни слова! — Аманда испепелила ее взглядом. — Можешь отправляться туда хоть сейчас и гнить в этом диком Техасе, а я остаюсь и.., и.., и выхожу замуж!

Альберт пытался вставить слово, но тщетно. Разъяренная Аманда вылетела за дверь. Стряпчий сокрушенно развел руками:

— Она ведь не выйдет замуж вот так, с бухты-барахты?

— Нет, конечно. Это просто угроза.

— Слава Богу, не то останется без наследства. По закону об опекунских правах миссис Данн должна одобрить ваш выбор.

— Если хотите, я приведу Аманду. Она все еще в доме, иначе он содрогнулся бы от хлопка входной двери.

— Я сам за ней схожу. — Стряпчий снова тяжело вздохнул. — Надо же наконец закончить чтение!

Он поднялся с места, но не успел сделать и шагу, как в дверь промаршировала Аманда, таща за собой Карла Райана, поклонника, который пользовался у нее наименьшим успехом, но которого она терпела, потому что он слыл в городе хорошей партией. Больше всего на свете Аманде нравилось отбивать поклонников у других девиц на выданье — она расцветала от женской зависти не хуже, чем от мужской лести.

Утром Карл Райан сопровождал их на кладбище. Погруженная в размышления о будущем, Аманда не придала значения тому, что из всех искателей ее руки только этот явился с соболезнованиями. Мэриан знала причину: дверь их дома была в этот день закрыта для визитеров. Кто-то позаботился о том, чтобы сестры могли скорбеть в покое, и кто бы это ни был, она была от души благодарна, поскольку не выносила пустых фраз. Знай об этом Аманда, она бы воспротивилась.