Сержант поднялась на третий этаж и улыбнулась, встретившись глазами с коллегой по работе Кевином Гофри.

— Привет, Кев! — поздоровалась она.

— Дженна, только не говори мне, что все это время ты находилась в комнате допроса с Лори-сом!

Сержант Мэдисон, довольная собой, кивнула и подошла к двери своего кабинета.

— О боже, Дженна! — Кевин рассмеялся. — Бедолага только хотел вынести из супермаркета брикет дешевой вермишели! Его поймали! Даже охранники сжалились! А ты? — Он показал пальцем на Мэдисон и покачал головой.

— Запомни, Гофри, одни преступления открывают дорогу другим! — Дженна прикрыла дверь, подошла к Кевину, и он почувствовал аромат кофе и тонкий шлейф сладковатых духов. — Если ему простить один раз и не показать, что хорошо, а что плохо, то в следующий раз этот бедолага, как ты его называешь, пойдет не за вермишелью в супермаркет, а за драгоценностями и новой телевизионной панелью в твой дом, Кевин! — Дженна цокнула языком и развела руками: — Такова жизнь, такова наша работа!

— Но надо знать меру! Боюсь, что ты вынесла ему мозг!

— Лучше переработать, Кевин, нежели недоработать! — Сержант Мэдисон не стала ждать, что ей ответит Гофри, быстро повернулась и зашла в свой кабинет.

Кабинет Дженны Мэдисон не был просторным, но зато в этой комнате чувствовался почти домашний уют. Дженна в своем кабинете устроила все так, чтобы, возвратившись со сложного допроса или погони, что нередко случалось в последнее время (в Гринвилле бог знает что творилось из-за переизбрания мэра), обретать здесь покой и уединение. Мэдисон никогда не позволяла себе выглядеть уставшей, слабой или раздраженной. И именно здесь, в своем кабинете, она поднимала жизненный тонус, как будто найдя среди пустыни нетронутый оазис.