– Хороший Хэддок! Хороший Хэддок! – повторяла птица.

В коридоре послышались знакомые шаги. Вошла Памела Арнолд, женщина без малого тридцати лет, с короткими рыжими волосами и живыми карими глазами.

– Тебе явно не хватает близкого человека.

– Нет, спасибо, я пока не страдаю от этого. – Офелия не шутила. Кроме давно умершего деда, мужчины оказывались для нее источником проблем, сердечной боли и разочарований. Отец ушел из семьи к другой женщине, когда она была совсем маленькой, и сразу забыл о существовании дочери. Мать встречалась с мужчиной, который выманивал у нее деньги, бил и изменял ей. А первая любовь самой Офелии сочинял о ней такие небылицы, что ее задразнили в школе.

– Ты скоро с ног свалишься, – заметила Памела. – Ты моя лучшая подруга, и я не могу видеть, как ты жертвуешь собой. Я должна хоть как-то тебе помогать.

– Я не жертвую собой…

– Жертвуешь, и делаешь это ради довольно неприятной особы.

– Бабушка помогла матери деньгами, дала мне крышу над головой, хотя вовсе не обязана была делать ни то, ни другое. – Офелия замолчала, потому что грубое поведение Глэдис Стюарт всегда отдаляло от нее людей. Она была сильной женщиной, сумевшей вырваться из бедности и бросившей вызов высшему обществу Британии. Глэдис вышла замуж за родовитого человека и была не из тех, кто, получив удар по одной щеке, подставляет другую. Но в конце концов всего лишь одно жестокое разочарование сломило несгибаемый характер Глэдис и фактически уничтожило более хрупкую мать Офелии, Кэти.

Хотя прошло уже более тридцати лет и сама Офелия не была свидетелем тех событий, гнев, горечь, боль и унижения оставили свой неизгладимый след в ее душе. Больше всего пострадали люди, которых она любила и от которых зависела. Сама фамилия Метаксис несла в себе скрытую угрозу и наполняла Офелию чувством тревоги и враждебности, чуждым ее доброй натуре.

Офелия зевнула и стала готовить кофе.

Попугай, словно уловив ее настроение, начал насвистывать мелодию известной колыбельной песенки. Когда-то Хэддок насвистывал эту мелодию ее маленькой сестре. Вспомнив сияющее лицо Молли в обрамлении темных кудрявых волос, Офелия расстроилась. Ей было всего восемь лет, когда родилась Молли, но Офелия присматривала за ней, потому что их мать, Кэти, не справлялась с этой задачей.