— Я не хочу иметь мужа, рассматривающего меня как вынужденную меру для очищения собственной совести, — проговорила она, едва обретя способность говорить.

— Чего же тебе надо, Кассандра?

— Любви, дружбы, доверия, страсти — ничего подобного ты, как я вижу, мне предоставить не намерен.

— Почему же ничего? — лениво вопросил он. Разве ты забыла канун прошлого Нового года?

Забыла? Она бы рассмеялась нелепости вопроса, если бы внезапно не погрузилась в нежелательные воспоминания, такие яркие, что лицо ее вспыхнуло.

— Не забыла. И как я уже, кажется, сказала, единственный раз не может быть показателем.

— Но даже сегодня воспоминания о той нашей встрече возбуждают тебя. Думаю, могу обещать тебе повторение.

Румянец Касси разгорелся сильнее.

Иногда, проинформировал ее гинеколог, уточняя, чего ей ожидать в последующие шесть с половиной месяцев, женщины во время беременности практически теряют интерес к сексу. Другие, наоборот, возбуждаются от самой малости.

Неужели, мрачно подумала Касси, я принадлежу к последней группе? Будет ли конец унижениям сегодняшнего дня?

Пытаясь скрыть признаки возбуждения, она ерзала в кресле, презирая себя за слабость. А Бенедикт.., улыбался. Он знал!

— Я не собираюсь вести с тобой подобные разговоры, тем более здесь! — воскликнула она.

Он легко поднялся.

— В таком случае мы продолжим сегодня вечером. Я закажу ужин себе в гостиничный номер или мне прийти к тебе?

Ни то, ни другое. Но решимость, написанная на его лице, утвердила ее в мнении, что, откажись она от приглашения сегодня, завтра он снова явится в офис. И кто знает, может быть, будет вести себя куда менее корректно.

Она схватила ручку. Взяла блокнот, быстро написала пару строк, вырвала страницу, протянула ему.