Тусклый мартовский свет очень мало способствовал ожидаемому эффекту от красоты шедевров, так бесцеремонно выставленных на продажу. Вся стена была увешана дюжинами картин маслом, акварелями, рисунками всех форм и размеров.

Мара невольно подумала, что на протяжении веков большинство работ старых мастеров много раз меняли владельцев, но так и не обрели своего истинного дома. Было что-то тоскливое в висевших здесь полотнах. Казалось, картины ждут, что явится некто способный оценить их утонченную красоту, а не просто сделать покупку, чтобы вызвать зависть в других или удовлетворить собственное тщеславие.

Мара вспомнила приписываемого ей любовника и улыбнулась. Регент наверняка купил бы их все, если бы страна не возмущалась его непомерными тратами.

Взгляд Мары скользнул к длинным столам, где ожидали своей очереди на аукцион статуи, вазы, драгоценности, старинные книги и несколько древних, подсвеченных лампами манускриптов.

Внезапно ее взгляд встретился со взглядом мужчины в нескольких ярдах от нее. Мара застыла на месте. Узнавание сразило ее как гром небесный. Она узнала его тотчас, хотя не видела много лет.

Потрясающий, безупречный, с горящим взглядом… Да, Дилайла ничего не забыла.

Джордан?.. Джордан Леннокс?

Мужчина смотрел на нее не отрываясь, но так и не улыбнулся.

Но как… Боже, что он здесь делает? Мара тоже не отвела глаза, но в сердце возникла острая боль.

Дилайла ушла вперед, не заметив, что подруга отстала, а Мара все никак не могла справиться с волнением. Разумеется, рассудком она понимала, что рано или поздно встреча произойдет, но, увидев его у стены аукционного зала «Кристиз», оказалась к этому совсем не готова.

Джордан, прищурившись, наблюдал за ней.

Мара наконец овладела собой, хотя во рту у нее пересохло, а сердце колотилось как сумасшедшее.