— Итак… она уже готова заиметь следующего ребенка? — шутливо спросила Рейчел, кивая в сторону портрета давно умершей матери Томаса.

Он посмотрел на портрет, затем повернулся и с недоумением взглянул на Рейчел. Тогда Этьен напомнил ему:

— Вы с Рейчел впервые встретились в ночном клубе, в тот вечер она решила, что ты моложе, чем Жанна-Луиза. Помнишь? Ты сказал ей, что она ошибается, и добавил, что твоя мама хотела еще детей, но должна подождать еще десять лет из-за правила «ста лет».

— Ах да. — Томас сдержанно улыбнулся, припомнив этот разговор.

Это был ничего не значащий обмен репликами, который можно вести даже с малознакомым человеком. Тогда ему совсем не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать Рейчел о своих семейных трагедиях — о том, что у него нет мамы и что Жанна-Луиза на самом деле приходится ему сводной сестрой, которая появилась на свет, когда отец женился в третий раз.

Над отцом Томаса, казалось, висело проклятие. Его жены умирали одна за другой — все это было как минимум странно, особенно если учесть, что все женщины относились к бессмертным. Трагедии, конечно же, отразились на характере отца, и в течение нескольких веков он стал желчным, озлобленным и тяготившимся своим бессмертием «другим». Вот уже много десятилетий он старательно избегал любых встреч со своим сыном и дочерью. Для Томаса это был больной вопрос, и он старался не затрагивать эту тему — вот почему тогда он отделался пустой репликой и не стал объяснять, что Жанна-Луиза его сводная сестра и что Маргарет Аржено — единственная их мать.