Эйнсли страшно разозлилась на себя. Сейчас не время для эмоций. Она — пленница Гейбла де Амальвилля. Он поклялся, что ее честь не пострадает, но тогда разговор шел о насилии. О том, что Гейбл не попытается соблазнить ее, речи не было. Значит, стоит ему заметить ее интерес, как он не преминет затащить ее к себе в постель. Чувства, обуревавшие Эйнсли, ясно показывали, что рыцарь добьется успеха. Если она сдастся добровольно, это не будет означать, что он нарушил клятву. Поскольку до сих пор ни один мужчина не вызывал у Эйнсли такого желания, она не знала, как сдержать свои чувства.

В следующую минуту Эйнсли мысленно пожурила себя за излишнее самомнение. Ей не часто доводилось избегать непрошеного внимания со стороны мужчин, значит, нет причин считать, что Гейбл захочет получить то, к чему другие оставались равнодушны. Даже когда девушка резонно напомнила себе, что до сих пор почти не встречалась с мужчинами, разве что с родственниками, ей не стало легче.

Холодные капли дождя отвлекли Эйнсли от этих невеселых мыслей. Она, нахмурясь, взглянула на небо.

— Боюсь, что дождь вряд ли будет ждать, пока мы доберемся до пещеры.

Гейбл тоже поднял глаза.

— Если твой родственник сказал правду, мы уже почти у цели.

— Он не соврал. Рональд не захотел бы очутиться на открытом месте во время бури.

Взглянув на Гейбла, Эйнсли улыбнулась. Его обнаженное тело уже покрылось гусиной кожей — слишком резким был ветер и холодным дождь.

— Ты скоро пожалеешь о том, что на тебе так мало одежды.

— Что-то ты уж очень беспокоишься о моей одежде, красотка.

— Просто мне не хочется лечить еще одного норманна.

— Я не растаю от маленького дождичка. Он лишь смоет дорожную пыль.

— Теплый французский дождик действительно подействовал бы освежающе, сэр Гейбл. Но горный ливень — совсем другое дело, тем более в это холодное время года. Ты продрогнешь до костей.