Было бы гораздо, гораздо быстрее набрать ее послание кеглем семьдесят два пункта и потом распечатать на лазерном принтере. Но отец относился к современным технологиям без малейшей терпимости. Когда речь заходила о записках, письмах, поздравительных открытках, разговор был короткий — пиши иероглифами или проваливай.

Рамзес де Нил — или Рам, как его называли люди Запада, — настаивал на том, чтобы в их доме чтили египетские традиции и писали древними иероглифами — а на каждый иероглиф уходило в среднем по двадцать минут! Потому на плакате и было написано:

«С возвращением», а не «С возвращением, папочка». Ради Геба! У кого сейчас есть на это время?

К счастью, эта рутинная задача не препятствовала ее планам на вторую половину субботы, которую Клео обычно проводила в обществе Клодин, Ляли и Лагги, поскольку традиционные их развлечения — загар, спа и шопинг — выпали из обоймы. Загорать на террасе нельзя из-за бури, а второй и третий пункты прикрыли до тех пор, пока снова не станет безопасно появляться на публике.

Ну, спасибо тебе, Фрэнки Штейн!

С той танцевальной вечеринки в Мерстонской школе (той самой, на которую Девл явился с Мелоди Карвер!) сейлемская полиция разыскивала «зеленого монстра» (Фрэнки!), чья голова оторвалась во время грандиозного страстного поцелуя с Бреттом Реддингом. Сообщество ЛОТСов (людей, отвергающих традиционные свойства) постановило, что лучше будет всем их детям посидеть дома, просто на всякий случай.

К счастью, отец Клео, известный торговец древностями, уезжал на раскопки и пропустил это драматическое событие. Он и в лучшие-то времена отличался склонностью к гиперопеке. Вдруг он узнает, что Клео поддержала план Фрэнки? Что она явилась на школьный костюмированный бал, посвященный монстрам, нарядившись мумией, — или, иными словами, что она нарядилась сама в себя? Что Лагги выставила напоказ свою чешую морского монстра? Что Ляля сверкала клыками? Что Клодин продемонстрировала свой мех вервольфа? Что их целью было показать, что не надо стесняться своих «странностей» — ими надо гордиться? При этой мысли Клео содрогнулась. Если Рам узнает хотя бы половину, он запрет ее в какой-нибудь подземной гробнице и законсервирует там века так до двадцать третьего.