Не жесткий приказ и не свирепый ястребиный взгляд заставил ее замереть. У незнакомца в руках был нож, так близко поднесенный к ее горлу, что она почти ощущала запах металла.

Многовато всего за один день…

Ханиф Аль-Хатиб выругался, когда женщина потеряла сознание, затем одним движением ножа освободил ее от ремня безопасности, вытащил на палящее солнце и ловко положил на седло коня. В машине уже, казалось, не оставалось воздуха, все вокруг было пропитано бензином. Времени обходительно обращаться с девушкой не было, и, придерживая почти бездыханное тело рукой, он стегнул коня, чтобы тот поскорее ускакал от опасного места.

Когда машина загорелась, они находились еще достаточно близко, чтобы почувствовать жар огня.

Люси услышала голоса, но не могла понять, о чем говорят. Она ощущала биение чьего-то сердца. Кто-то держал ее очень крепко. И непонятно почему она решила, что, пока этот человек ее держит, опасность ей не грозит.

Ничего, кроме критической ситуации, не привело бы Ханифа Аль-Хатиба в больницу. Он все там ненавидел: запах, шепот в главном холле, звуки аппаратуры, измеряющей чьи-то жизни сигналами.

Непреодолимое чувство вины…

Помощник Ханифа, его младший кузен, сделал все возможное, чтобы он не пошел в реанимацию. Уговаривал его остаться на улице, убеждал, что сам справится.

Захир был очень настойчив, но Ханиф все равно пошел — хотел убедиться в том, что врачи сделают все, чтобы помочь пострадавшей.

Одинокая женщина, иностранка, гнала по пустыне, как будто ее преследовали черти из ада. Это не похоже на несчастный случай, подумал он.

Поскольку у него не было времени, чтобы переодеться, и его лицо было покрыто слоем пыли после сегодняшней охоты, никто его не мог узнать. Что, собственно говоря, только радовало. Последнее, что ему хотелось, — это привлечь внимание местной прессы. Он ценил свою свободу, а молодая леди, которую он спас, нуждалась лишь во внимании врачей. Журналисты могли бы много чего напридумывать о сыне эмира.