«Наверное, тоже собиралась на пруд», — подумал Денисов.

Заметив, что Денисов все еще смотрит на грядку, прилегающую к забору, она объяснила:

— Это Еси, ее брата…

У самой Полины под окнами не было ничего, кроме обильно разросшихся корней ревеня и нескольких кустов крыжовника.

— За садом Влада следит, его жена.

Они вышли на террасу.

— Дом этот записан на вас? На мужа?

— На меня, — она отчего-то покраснела. — Я вхожу в более близкий круг наследников как дочь сестры. Мой муж приходится ей внучатым племянником.

— Он не живет тут?

— Он служит, — она незаметно снова поправила купальник. — В Белоруссии. Скоро я с ребенком еду к нему в отпуск.

— У вас сын?

— Да, сейчас он на даче. С детсадом.

— Вам… здесь одной… — Денисов не сразу подыскал сло-| во. — Спокойно? После того, что произошло?

— Я ведь ничего этого не видела.

— Вы бывали тут при жизни погибшей?

— Два раза. Тетку я помню плохо… Чаю хотите? У меня жасминовый. Он уже заварен. — Полина прошлепала на кухню, крикнула оттуда: — Может, кофе?

— Лучше чай.

Она вернулась с заварным чайником; чашки, блюдца нашлись в стенном шкафчике. В нем же была и сахарница.

— Муж вашей сестры, Шейны, — спросил Денисов, — он заканчивал Институт народного хозяйства?

— Экономический… — Она разлила чай, принесла из кухни еще круглую хлебницу с печеньем.

— Он был дружен с покойной?

— Что вы! — Полина махнула обнаженной до белых полных подмышек рукой.

— Он бывает здесь?

— Сестра заходит часто.

— А Богораз?

— Теперь редко. Первое время, бывало, все говорил: «Лейбла, ищи Сусаннины деньги! Они где-нибудь в печке. Или в погребе… Давай переберем сруб…»

— Что, по-вашему, произошло тогда? — спросил Денисов. -И почему именно с ней?

Полина пожала плечами:

— Если даже вы не знаете…