– Да, да, вы правы, – пробормотала она. – Но все не так просто. Вы не понимаете. Гизела...

– Ваша неприязнь к Гизеле поистине неуместна, – сказал он с нарастающим раздражением. – Если бы вы могли взглянуть на этот вопрос беспристрастно, то поняли бы, что нет смысла сопротивляться неизбежному.

– Неизбежному? Что вы имеете в виду?

– Сколько вам лет, Джули?

– Девятнадцать, – вызывающе ответила она.

– Хм... так много? Я думал, что вам лет семнадцать.

– Какое отношение к этому имеет мой возраст? – язвительно поинтересовалась девушка.

– Ваш возраст – ключ к дилемме.

– О, я знаю, что вы думаете! – воскликнула она. – Вы считаете, что я испытываю глупую ревность, поскольку мой отец снова женился. Но дело совсем не в этом. Я не ребенок. И я знаю, что ему была нужна жена. Но... – Она замолчала и отвернулась, щеки ее вспыхнули.

Это – посторонний человек, не из тех, кому можно довериться. И хотя она не чувствовала личной преданности по отношению к мачехе, Гизела была женой ее отца. Позволить постороннему узнать, как сильно она ненавидит мачеху, было бы предательством по отношению к отцу. Когда она заговорила, голос ее прозвучал почти отрешенно:

– Что вы имели в виду... под «неизбежным»?

Он наклонился и поднял ее полотенце.

– Подул бриз. Вы озябнете. Завернитесь в него.

– Благодарю вас. – Взяв полотенце, она вспомнила, что какой-то инстинкт заставил ее сегодня надеть купальник. Обычно после наступления темноты она заворачивалась в полотенце, как в саронг, и, сбросив его на берегу, обнаженная, входила в воду и наслаждалась как ребенок, плавая без одежды.

– Послушайте, – начал он, – вам девятнадцать лет, вы почти взрослый человек.