— Я это заподозрила.

— Она была бабушкиной. Кровать — подарок самой царицы. Кровать для королей. Ручаюсь, она могла бы рассказать много интересных историй...

Мы опять начали подниматься, ноги утопали в толстых коврах. Шерил говорила не переставая.

— Когда бабушка со слугами выезжала из России, дед постарался, чтобы они взяли все необходимое. Был заказан специальный поезд, который вез все имущество в Маньчжурию. Там были верные друзья, и в Китае тоже, они позаботились обо всем. Поэтому паша семья оказалась в лучшем положении, чем другие семьи белых русских, ты ведь, наверное, читала, как они голодали в Китае. А наши вывезли даже фамильные драгоценности. Потеряли лишь имение.

— Им повезло.

— Бедный дорогой Питер мог вообще не играть на сцене, ты же понимаешь.

— Нет. Я не знала.

— Он был богат и до этого. Питер изумительно молодо выглядит, верно?

— Да, очень. — Меня начинал тяготить этот разговор, в нем чувствовалось напряжение.

— А ты знаешь, сколько ему лет, Саманта?

Я нахмурила брови, припоминая.

— Ему пятьдесят пять. Верно?

— А выглядит самое большее на тридцать пять. Ему было тридцать семь, когда я родилась.

— Да, я знаю.

— Мать была моложе. Ей тогда было тридцать.

— Ты так же обожала свою мать, как отца, Шерил?

Мы подошли к двери, Шерил взялась за ручку, чтобы открыть, но остановилась:

— Это нечестно, Саманта.

Мне показалось, что в ее голосе прозвучала обида.

— Прости меня.

— Моя мать ревновала всех к Питеру. Женщины до сих пор влюблялись бы в него, если бы были допущены в дом. Ручаюсь, что ты уже тоже начинаешь в него влюбляться, — добавила она насмешливо, все еще держась за ручку двери.

Я покачала головой:

— Я уже говорила тебе об этом, Шерил. Я не лгу. Я приехала сюда работать — и больше ни за чем.

— Да, говорила. Но вопрос в том, сможешь ли ты предотвратить влюбленность и устоять против этого чувства? Немногие устояли.