В сложившейся ситуации именно профессор был тем человеком, который мог им помочь. Он обладал достаточной силой, чтобы успокоить женщин, находящихся в бессознательном состоянии и крайне возбужденных. А потом уже Меган удерживала их руки и ноги, беспорядочно двигавшиеся в разные стороны. Она посмотрела вслед профессору и вдруг поняла, что хочет, чтобы он остался.

     Из операционной женщин увезли в реанимацию, и все вновь пошло своим чередом. И все же день оказался трудным, и Меган была рада, когда наконец ее дежурство закончилось. Ужин, чашка чая, горячая ванна и постель — вот о чем она думала, пока шла по длинным коридорам, лестницам и пока пересекала вестибюль, направляясь в столовую, находившуюся в цокольном этаже... И именно в вестибюле она вдруг увидела профессора, который шел к выходу. Наверное, домой, подумала Меган и почему-то спросила себя: а где он живет? Почему возвращается так поздно? И зачем работает по двенадцати часов в день?

     Он обернулся, увидел ее и сказал:

     — Тяжелый был день, сестра. Спокойной ночи.

     Меган тоже пожелала ему спокойной ночи и, когда он вышел, посмотрела, как он пересек больничный двор, сел в машину — серый «роллс-ройс» — и уехал. И опять Меган поймала себя на мысли, что хотела бы поехать с ним, увидеть его дом...

     Прием новых больных, как, впрочем, и всегда, доставлял много хлопот. Регентская больница, построенная в викторианском стиле, находилась недалеко от реки, окруженная маленькими домами, в том числе и заброшенными, старыми фабричными постройками.

     — Здесь вечно что-нибудь случается, — устало заметила Ева Чемберс в конце особенно тяжелого дня. — Если никто не покалечится на фабрике, кого-нибудь непременно собьет машина или же юнцы в драках покалечат друг друга. Уик-энды всегда особенно трудные.

     Меган с унылым видом осматривала свое пополнение и благодарила небеса, что среда не за горами.