Я хотела, чтобы он сдался.

Я хотела услышать, как он называет меня «дорогая», «darling», «любовь моя», «кошечка», «Идиль», «Дидиль» — неважно какими прозвищами, пусть даже смешными, лишь бы они были.

Я хотела, чтобы он писал мне письма, звонил, отправлял по почте телеграммы, присылал цветы, признания в любви, поцелуи.

Я хотела, чтобы он говорил.

Да, говорил со мной.

Дарил мне слова.

Я хотела заразить его своими чувствами, перетянуть на свою сторону, где был шум и была жизнь; где были изобилие, излияние, слияние.

Порой плохие мысли проникают в чистоту молчания, как паразиты. А что если Жан по-прежнему будет заниматься любовью, не испытывая страсти, потому что он такой же, как все мужчины?

Я вздрагиваю.

Жизнь, если бы в ней существовало единство, проходила бы лишь в глубине моей души. Разновидность автаркии. Даже любовь к музыке, композициям Малера и мазуркам Шопена, покинула бы меня, чтобы оставить наедине с его молчанием. С этим сумбурным потоком хаотических эмоций — в котором, однако, тоже присутствовала своя музыка. Священная, духовная, легкая, классическая, современная, фольклорная, танцевальная, сценическая, камерная. Композиция, аранжировка, гармония, импровизация, переложение, преобразование. Мой сольный концерт может быть передан без всяких нот. Молчаливый человек — как книга, которую нужно написать.

Как преследование кого-то, кто все время прячется.

Занятие для мечтателя.

Я была мечтательницей, я отправилась на его поиски.

И втайне мне стало нравиться это путешествие, эта настойчивость, эта сосредоточенность на одной цели, отсекающая все остальные, эта нематериальность, которая спасала меня от посягательств времени.

Но я застряла на полпути.