— Вы бросаете мне вызов? — спросила Эмма, судорожно сглотнув.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, воздержусь. Силы неравны. Опять мужская самонадеянность!

— Вы меня недооцениваете, Ангус.

Он окинул ее взглядом.

— Что ж, может, и так. Позвольте взглянуть на одну из ваших деревяшек?

Эмма ненадолго задумалась, потом кивнула:

— Да, пожалуйста. — Достав из сумки один из кольев, она протянула его шотландцу.

— Жалкое подобие кола, — произнес он, изучая ее оружие.

— И вовсе нет! Я с успехом... — Эмма осеклась. Этот хитрец едва не заставил ее сказать лишнее. — Я нахожу их весьма полезными.

— Неужели? — Он потрогал пальцем заостренный конец деревяшки.

— Они достаточно острые, чтобы служить орудием защиты, — сказала Эмма.

Медленно вращая колышек, Ангус пробормотал:

— Кажется, здесь что-то написано.

— Нет-нет, ничего там нет, — поспешно проговорила Эмма.

Она протянула руку к колышку, но Ангус, отступив на шаг, с удивлением воскликнул:

— Мама! Здесь написано «мама»!

Эмма невольно поморщилась. Этот человек действительно имел прекрасное ночное зрение. И теперь его глаза сфокусировались на ней, тщательно ее изучали. Эмма взялась за кол и потянула его к себе. Затем дернула. Но шотландец крепко его держал, не выпуская.

— Зачем вы написали на нем слово «мама»? — прошептал он.

— Не ваше дело.

Она наконец вырвала кол из его руки и бросила в сумку.

— Ах, детка... — Его голос был полон сострадания.

Эмма почувствовала, как в ней закипает гнев. Как посмел он бередить ее рану?! Никому не позволялось вскрывать ее броню.

— Вы не имеете права...

— Это вы не имеете права подвергать свою жизнь опасности, — перебил Ангус. — Бродите по парку с палками для самообороны? Ужасная глупость. Наверняка есть люди, которые вас любят. Им не понравится, что вы рискуете жизнью.