— А что будете делать, если найдете ее? — спросил Грегори.

— Нечего побеседуем, — ответил Коннор, выходя из комнаты.

В памяти Ангуса всплыли янтарные глаза и соблазнительные губы Эммы Уоллис. Он уже испытывал искушение не только побеседовать. Улыбнувшись, он завинтил на фляге пробку, закинул за спину палаш и направился к двери.

— Ладно, раз вы настаиваете, я останусь здесь. — Грегори взял бутылку, которую Ангус оставил на столе. — Постерегу это для вас, пока вы не вернетесь.

Эмма Уоллис принялась притопывать ногами. Холодный воздух был ей нипочем, пока она прохаживалась, когда же приходилось подолгу сидеть, прячась за деревом, у нее затекали ноги.

Эта часть Центрального парка была слишком безжизненной даже для бессмертных. Настало время действовать. Она закинула на плечо ремешок холщовой сумки с осиновыми кольями. Произведенный ими стук оказал на нее успокаивающее воздействие. Покинув свое убежище, Эмма сбежала по крутому склону к выложенной кирпичом дорожке и вспугнула каких-то птиц с ближайшего дерева. Птицы с криками взмыли в воздух и улетели в темноту.

Эмма замерла на несколько секунд, слившись в своих черных брюках и черной куртке с тенью дерева. Трудно было поверить, что короткая прогулка в южном направлении приведет ее на шумные улицы, где после праздничного парада еще продолжалось веселье.

Может быть, поэтому в парке было так тихо? Да, скорее всего. Сегодня вампиры могли охотиться и на улицах. После долгого дня, после пива и виски весельчаки ни за что не вспомнят, что их покусали.

Кирпичная дорожка впереди становилась все светлее. Теперь можно было различить отдельные деревья и кусты. Взглянув на почти полную луну, Эмма бесшумно ступила на соседнюю тропинку. Тучи уже рассеялись, поэтому и луна теперь светила ярко.

Уловив впереди какое-то движение, Эмма снова остановилась. Осмотревшись, заметила на вершине гранитного утеса одинокую мужскую фигуру, стоявшую спиной к ней. Мужчине был в килте, а его темно-рыжие волосы поблескивали в лунном свете.