Мариста сама с прискорбием замечала, как на глазах тает круг друзей, некогда тесно общавшихся с ее родителями.

Она пыталась избавиться от тягостных мыслей, но не могла не понимать: это происходит не только из-за того, что они бедны, но еще и потому, что все члены их семьи слишком красивы и обаятельны.

Ни одна честолюбивая мамаша не хотела бы, чтоб ее дочь была очарована Энтони.

Ему исполнился двадцать один год, и при взгляде на него девичьи сердца начинали биться в учащенном ритме.

Из-за смерти отца ему пришлось оставить Оксфорд, и теперь, не зная, чем заняться, он бесцельно бродил по землям, совсем недавно принадлежавшим его семье, и ездил на двух лошадях, которые остались у них только потому, что были слишком стары.

Мариста при всей своей скромности не могла не сознавать: они обе — и Летти, и она — так прелестны, что затмили бы собой всех ровесниц.

Поэтому их неизменно вычеркивали из списков приглашенных — из опасения, что они вступят в состязание в том виде спорта, который проще всего назвать рынком невест.

Постигнувшее их несчастье заставило Маристу тревожиться не столько о себе, сколько о Летти и Энтони.

Всей душой любя брата, она усердно чистила его костюм, а туфли Энтони благодаря ее усилиям сверкали не менее ослепительно, чем у любого богатого юноши в Сент-Джеймсе.

Однако денег от этого у него не прибавлялось, а они были нужны ему, чтобы ездить, в Лондон, о чем он всегда мечтал.

Пару раз после смерти матери Энтони каким-то таинственным способом все же нашел средства съездить на неделю в столицу — «ублажить себя», как он сам выразился.

— Откуда у тебя деньги? — спросила Мариста.

Энтони замялся.

— Кое-кто мне помогает, — ответил он наконец, стараясь не смотреть на сестру.

— Кто же это? — поинтересовалась Мариста, но Энтони сделал, вид, что не услышал вопроса.

Впрочем, возвращаясь из Лондона в их унылую жизнь, Энтони еще больше мрачнел, и в конце концов он нанялся к соседнему фермеру объезжать лошадей.