– Нет, нет! В большинстве своем местные жители причисляют себя к конгрегационной и пресвитерианской церкви, есть несколько католиков и пара атеистов. Друидов, да еще исповедующих свою веру, среди них нет. В сущности, по словам Энгуса и по моему опыту, очень мало кто из жителей знает своих предков, а те, кто знает, помалкивают об этом, храня тайну.

– Но ведь Энгус открыл ее вам, – заметил Рид, с трудом переваривая новую информацию и начиная всерьез тревожиться о состоянии Дока.

Док покровительственно улыбнулся.

– Понимаю, мой рассказ кажется тебе неправдоподобным, – кивнул он. – Но тем не менее я услышал все это от Энгуса. Он собрал здесь потомков своего рода в надежде возродить таинственные силы, которыми обладали его предки. Энгус терпеливо ждал, но, если не считать отдельных редких вспышек паранормальных способностей, его надежды не оправдались. Он попросил меня сообщать ему обо всех странных явлениях.

– И вы выполнили его просьбу? – ошеломленно спросил Рид, желая знать, насколько сильно Док впал в маразм.

Док усмехнулся, видя тревогу в глазах Рида.

– Нет, у тебя нет причин отправлять меня в приют для умалишенных, – произнес он. – Мысленно я только посмеялся над стариком. Я сказал, что буду наблюдать за всеми странными явлениями, но не собирался докладывать о них. Должен признать, что несколько случаев изумили меня, но ведь жизнь полна неожиданностей. А затем у Селины появился этот странный «дар».

Это заставило меня всерьез задуматься над словами Энгуса. По-моему, самое трудное в работе врача – поставить диагноз. Надо знать, с чем мы имеем дело, прежде чем надеяться исцелить болезнь. Размышляя над этим, я пришел к выводу, что самые лучшие из древних целителей наверняка были потрясающими диагностами. И если Энгус рассказал мне правду, то предки Селины лечили людей еще до появления христианства, а она унаследовала у них свой уникальный дар. Вероятно, он оставался непробужденным до тех пор, пока Селина не лишилась слуха, а затем появился как шестое чувство, чтобы возместить потерю одного из первых пяти.