– Первый раз вижу, как доктор Прескотт вышел из себя. Мне всегда казалось, что он отличный парень – спокойный, вежливый…

Селину возмутили обвинения Рида Прескотта. Но она заставила себя вспомнить, какая боль появилась в его глазах, когда он упомянул про умирающего ребенка.

– Он просто заботится о своих пациентах, – возразила она, удивляясь тому, что решила встать на защиту врача. Но он действительно прав, уверяла она себя, однако не удержалась и добавила вслух: – Хотя ему следовало бы проверить факты, прежде чем кого-либо обвинять.

– Только не расстраивайся, – заботливо попросил Джош, подкрепляя слова решительными жестами.

Селина улыбнулась. У Эмили Сейер отличный сын, подумала она. Будучи матерью-одиночкой, от которой отказались все родные, Эмили вырастила Джоша сама.

– Давай работать, – предложила Селина, всем видом пытаясь убедить мальчика, что она решила полностью забыть об инциденте с доктором Прескоттом.

Джош кивнул и ушел за угол дома.

Но едва Селина принялась за работу, как вновь вспомнила о том, что мучило ее уже несколько месяцев. Она решительно сжала зубы, отложила тяпку и сняла перчатки.

– Я скоро вернусь, – крикнула она Джошу, заходя в дом, чтобы взять ключи от машины.

Через некоторое время она остановилась у дома, где помещался кабинет доктора Джеймса. Селина знала, что рабочий день доктора уже закончен, но надеялась, что Гленда Джонс, его медсестра, еще в кабинете. Селине повезло: Гленда задержалась, разбирая бумаги, и назначила ей встречу с Доком на следующее утро.

Гнев Рида Прескотта не утихал до тех пор, пока он не остановился перед домом Теодора Джеймса. Более сорока лет Теодор оставался единственным врачом в Смитсшире. Это был старый семейный врач, из тех, что наблюдают пациентов с рождения до смерти. Теперь ему было уже около семидесяти, он искал себе преемника, и Рид оказался в городке, попутно решив проверить, подходят ли друг другу он сам и работа врача.