Ему всегда удавалось подцепить состоятельную старуху, щедрую на чувства и наличность, но последние три дня ничего стоящего не попадалось.

Впрочем, Лаки был оптимистом. Немного терпения - и все образуется. Вот только деньги таяли на глазах. Черти дернули его на скачках поставить пять штук на клячу, которая пришла последней.

Его ярко-голубые глаза пристально изучали лица сидевших за столом дам. Может, удастся заинтересовать вон ту толстуху с подсиненными волосами, увешанную бриллиантами, или вот эту, тощую, которая сделала не меньше пяти подтяжек кожи на лице, но у которой рубины и превосходные изумруды?

У обеих вид скучающий и безразличный, и с какой небрежностью передвигают они по столу фишки достоинством в тысячу баксов! Надо только уловить момент, когда они выиграют и будут в хорошем настроении.

Лаки подошел поближе, достал золотой портсигар - подарок некой французской графини, извлек из него сигарету и прикурил от золотой, инкрустированной мелкими бриллиантами зажигалки - дар стареющей румынской миллионерши.

- Если не ошибаюсь, мистер Лукан? - произнес за его спиной мужской голос. Лукан напрягся - голос был резким и отрывистым. Он быстро обернулся. На него смотрел крепко сбитый мужчина лет пятидесяти, ростом с самого Лукана. Черные, тронутые сединой волосы коротко подстрижены, твердые черты лица, серые глаза.

Благодаря своему роду занятий, Лукан умел определить принадлежность любого лица любого пола к той или иной социальной категории, поэтому он мгновенно понял, что перед ним важная персона. Помимо холодного, безжалостного выражения его лица, об этом говорил и темный костюм, обошедшийся в порядочную сумму. К своему неудовольствию, Лукан вынужден был признать, что рядом с этим мужчиной в белой рубашке из ткани тонкой выделки и темном, расписанном вручную галстуке он сам выглядит довольно убого.

Лукан напустил на себя вид надменный и независимый, стараясь не опускать глаз под пристальным взглядом незнакомца, но все же был вынужден отвести взгляд.