На столь утонченную иронию единственно верным ответом Роза сочла молчание.
Они присоединились к остальным за чайным столом как раз тогда, когда зазвонил телефон и Блайс поднялся со стула.
– Это, должно быть, меня, – произнес он и скрылся в соседней комнате.
Через секунду или две он вернулся, чтобы, прислонившись к дверному косяку, обратиться к своему кузену.
– Как можно так ошибиться? Вовсе и не меня, – протянул он на английском. – Это Флор… тебя… из Танжера. Я пообещал, что ты не заставишь ее ждать.
Сент-Ги встал и извинился, а Блайс пробурчал:
– Пробковые интересы в Марокко, родственничек!
Его бормотание отчетливо донеслось до обеих девушек, заставив их смутиться, хотя Роза надеялась, что ее невольная догадка вслух ускользнула от внимательной мадам Сент-Ги.
Глава 3
Самым неприятным впечатлением от первого визита в шато была явная враждебность между Сент-Ги и Блайсом Вароном, которая резко бросалась в глаза. Ни один из мужчин не считал нужным ее скрывать.
Сильвия сделала вывод, что это просто следствие разницы в возрасте и характерах.
– Едва ли ты можешь ожидать, чтобы Сент-Ги с его высокомерием и чувством собственной значимости легко поладил с такой общительной и покладистой личностью, как Блайс, – провозгласила она, исходя из тех дружественных отношений, которые сложились у нее с Блайсом с самых первых мгновений Знакомства.
Но Роза чувствовала, что причина гораздо серьезнее, чем возрастной барьер или различия во взглядах и поведении. Крепчайшая дружба, как она знала, зачастую как раз и завязывается в силу несхожести натур и разницы в закваске материала, из которого они сделаны; а посему склонялась ко мнению, что только фундаментальная и долговременная ссора могла являться причиной частой и неприкрытой критики одним другого и наоборот.