— А чего ты ждала? Что я всю жизнь проживу холостяком? Уйду в монастырь с горя?

На ее щеках вспыхнули красные пятна.

Несмотря на всю свою злость, Паоло ощутил нарастающее возбуждение. Какие нежные у нее губы. Полные. Он хорошо знал их сладость. Прошло так много лет, а их вкус помнился.

— Конечно, такой, как ты, не может хранить верность больше одного дня. — Она распрямила плечи, надменно выставила вперед подбородок. — Вот почему я рада, что встретила человека, которому смогу доверять.

То есть ему она никогда доверять не могла. Паоло сжал кулаки. Следует сменить тему, пока он не вышел из себя и не сделал чего-нибудь ужасного — не схватил, например, Изабеллу за плечи и не стал целовать, пока она не забудет Магнуса и всех других, кто перебывал в ее постели за последние десять лет. Пока не овладел ею прямо здесь, на столе, мучая ее, даря ей наслаждение, делая своей навеки.

—Ну так иди проси о помощи Прекрасного Принца, — злобно проговорил он.

—Он не может помочь. Я же сказала. Только ты можешь. — Она перевела дыхание. — Пожалуйста, Паоло. Знаю, что обидела тебя...

—Ты меня не обидела. — Паоло отвернулся к широкому окну. Отсюда, с двадцатого этажа, город виделся сквозь облака, словно окутанный дымкой. — Кто же выигрывает от похищения твоего племянника?

Ее ресницы затрепетали.

—С политической точки зрения? Никто. У нас маленькая страна.

—Выкуп?

—Вероятно. Но если похититель потребует крупную сумму, мы ее не наберем. У нас нет возможности поднимать налоги. Экономика и так в упадке. Если б не туризм...

—В упадке, говоришь? — Паоло подчеркнуто внимательно оглядел ее жемчуга, дорогой костюм, изящные туфли.

Она покраснела.

— Одежду я получаю даром. Производителям нужна известность, реклама. — И, кашлянув, она добавила: — К вопросу об известности... может кто-нибудь из твоих служащих сообщить в прессу о моем визите?