- Что конкретно вы подразумеваете под неадекватностью?

Чувствовалось, что молодой человек из последних сил сохраняет самообладание.

- Пожалуйста. В ходе опознания вы допускали весьма странные высказывания, а затем схватили со стола прозекторский нож, принялись размахивать им, никого к себе не подпуская, после чего сделали попытку вскрыть себе вены этим ножом. И грохнулись вы, если использовать вашу терминологию, не без помощи служителей, откуда и гематомка на челе... Не держите на них зла, Нил Романович, и благодарите Бога, что порез вам обработали прямо на месте - кто знает, где этим ножичком ковыряли.

- Этого не было, - сказал Нил, глядя в пол.

- Свидетелей с полдюжины наберется... Так как, будем обследоваться? Не угодно ли подписать бумагу о вашем согласии?

- А если я не подпишу?

- В таком случае, ее подпишет кто-либо из ближайших родственников. В вашем случае - мама. Будем звонить Ольге Владимировне?

- Не будем... Вы можете мне гарантировать, что без меня?..

Врач испытующе посмотрел на Нила и твердо сказал.

- Могу.

- Давайте вашу бумагу. И еще одна просьба.

- Какая?

- Распорядитесь, чтобы мне вернули мою одежду. Мне крайне неудобно общаться с вами в этих... исподниках. Только, пожалуйста, не говорите, что это предписанная правилами униформа для... клиентов вашего заведения. Вы тоже не в белом халате...

Врач всплеснул руками и рассмеялся.

- Уели, Нил Романович, ах, уели!

- Браво, вы неплохо скаламбурили, - улыбнулся Нил. - Надеюсь в самое ближайшее время убедить вас, что я еще не окончательно ах...

Врач недоуменно взглянул на Нила, но тут же расхохотался вторично.

- Великолепно держитесь, Нил Романович. Не уверен, что смог бы так же, окажись я на вашем месте.

- А что, не исключаете такую вероятность?

- Психика людская, Нил Романович, предмет темный и, между нами говоря, подвластный систематической науке лишь постольку-поскольку. В любой момент такое с нами может выкинуть!.. Вот вы, Нил Романович, прежде за собой суицидальные наклонности замечали?