Когда она наконец заговорила, голос ее оказался таким же бесцветным, как и глаза, но странно пронзительным. Такой голос всегда слышен, даже если его не повышают.

— Значит, приехали, — констатировала женщина без тени радушия. — При сложившихся обстоятельствах незачем притворяться, что мы вам рады, хотя Лорел никто не давал права говорить вам об этом.

— Ничего я ей не говорила, бабушка Сибилла! — запальчиво выкрикнула Лорел. — Я ей только сказала, что нам она тут ни к чему!

Значит, это экономка, миссис Маклин.

— Ступай в свою комнату, — приказала Сибилла Маклин. — Нечего было шляться в грозу. Ты снова наказана.

Девочка бросила мне свирепый взгляд, словно я была повинна в ее наказании, и умчалась вверх по лестнице.

— Будьте любезны пройти со мной, мисс Хит, — позвала экономка. — Я покажу вашу комнату. Капитан Бэском поговорит с вами, как только сможет. Он очень болен, вот в чем дело. Сердце. Надеюсь, вы не станете его волновать.

В письме капитан не упоминал о своей болезни. Но я никого и не собиралась волновать. Мне хотелось только решить вопрос, как жить дальше, и снова обрести какую-то опору в жизни. Всего, что случилось со мной за последнее время, просто не должно было происходить. Это было немыслимо!

На верхней площадке лестницы появилась другая женщина — тощая, как жердь, в черном платье и белом фартуке. Она зажгла вторую лампу. Темнота отступала по мере того, как я шла вверх по изящно закругленной лестнице, глядя в гордо выпрямленную спину и на темно-красные юбки миссис Маклин. Экономка провела меня к комнате в задней части дома и жестом пригласила войти. Но первой вошла тощая женщина в фартуке и зажгла еще две лампы.

— Это миссис Кроуфорд, — представила ее Сибилла Маклин.

Тощая миссис Кроуфорд пробурчала что-то себе под нос. Она казалась настроенной не менее враждебно, чем остальные. Многозначительно посмотрев на миссис Маклин, словно соглашаясь с чем-то невысказанным, миссис Кроуфорд вышла из комнаты. Только потом я поняла, что означал этот взгляд.