Явственное презрение в голосе Брока Маклина развеяло последние клочки моих мечтаний. Я сумела оторвать взгляд от модели корабля и посмотрела на собеседника из-под ресниц.

— Да, — ответила я. — Он сообщил мне, чего от меня хочет.

— И вы, разумеется, дали ему единственно возможный ответ?

Было очевидно, какого ответа ожидал от меня Черный Шотландец. Я слабо покачала головой.

— Я сказала, что дам ответ завтра. Капитан Бэском очень разнервничался, ему стало плохо. Мне просто не хотелось волновать его еще сильнее.

Оправдание прозвучало как-то неубедительно.

— Значит, вы отложили свое решение?

Маклин приказал псу сесть, снял руку с ошейника и пересек комнату. Он подошел ко мне.

Не знаю, кого я боялась в ту минуту больше — человека или собаки.

— Да, это, конечно, можно понять, — сказал он быстро. — Предложение капитана Обадии показалось вам соблазнительным. Получите вы очень многое, а терять вам нечего.

Меня словно по щеке хлестнули. Скрытый смысл его слов затронул во мне струнку собственного достоинства, и я собрала остатки храбрости.

— Разумеется, — ответила я. — Я получила бы все — кроме любви.

В моем понимании этот довод был главным. Но Броку Маклину, должно быть, показался невероятно наивным, потому что он мрачно усмехнулся.

— Вот в этом вы правы. И я надеюсь, что это соображение перевесит все остальные, так что ваш ответ капитану — после тщательного обдумывания — будет отрицательным.

— Разумеется, — повторила я, ненавидя собеседника за наглость и циничное сомнение в моем бескорыстии. Сейчас я презирала и ненавидела его больше, чем кого-либо за всю свою жизнь. — Надеюсь, — добавила я, — это не слишком расстроит капитана.

— Он крепкий, мошенник, — фыркнул Брок Маклин. — Ему приходилось мириться и с худшими ударами судьбы. Если вы говорите всерьез, значит, вопрос решен.

— А разве он не был решен, когда вы сами отвергли этот план? — спросила я, осмелев.