— Что ты здесь делаешь? — спросила я раздраженно. — Что-то не припомню, чтобы я тебя приглашала.

Она почувствовала мое смятение и немедленно использовала его для укрепления своей победы.

— Моя спальня за стенкой. — Девочка небрежно показала рукой на открытую дверь в свою комнату. — Я пришла посмотреть, что вы сделали с моими камешками. Я не хочу, чтобы вы их выбрасывали. А почему вы такая злая? Вы же чуть не плачете!

Я встала перед зеркалом и, чтобы занять руки, принялась расчесывать спутанные ветром волосы.

— Камешки — ладно, — ответила я. — Вот песок убрать было посложнее. Зачем тебе понадобилось делать такую гадость?

— Конечно же, чтобы вас выгнать. Вы ведь виделись с моим отцом, верно? Потому-то вы и расстроились. Потому-то вы и готовы заплакать.

В зеркало было видно, как она всматривается в меня такими же темными глазами, как у отца, сквозь спутанные пряди волос.

— Виделась, — подтвердила я.

Лорел оживилась и выпростала из-под нижних юбок длинные тонкие ноги. Я увидела, что ее полосатые чулки перекручены, один еще и с дырой. Кто, интересно, смотрит за этим ребенком, подумала я.

— Значит, вы тут не останетесь — так? — жадно спросила девочка, подойдя ко мне и глядя снизу вверх мне в лицо немигающим взглядом своей бабки. — Ведь вы скажете капитану Обадии, что не станете делать, как он велит, скажете?

— Вот уж действительно скажу! — ответила я с чувством, и она замерла, снова удивленная непривычной резкостью моего тона. — Ничто на свете не заставит меня остаться в таком месте, и я, разумеется, никогда не выйду замуж за твоего отца!

Лорел откинула черные пряди волос неожиданно торжествующим жестом.

— Вот и здорово. Чем скорее вы уедете, тем приятнее нам будет. Не нужна нам тут дочка убийцы!

Я была слишком потрясена, чтобы соображать, что делаю. Я накинулась на девчонку и крепко встряхнула ее, требуя объяснить, что это она такое болтает.