Пока я колебалась, Ян Прайотт указал на библиотеку напротив столовой.

— Вам надо сейчас перевести дух, — сказал он. — Там будет удобно.

Мы покинули элегантную обстановку полированного черного дерева, изящной мебели и серебра и перешли в меньшую комнату, которую я заметила еще в первый раз, когда увидела Яна Прайотта. Здесь на полках теснились книги, а в небольшом узком камине весело пылал огонь. Возле окна стоял письменный стол, заваленный бумагами, книгами и письменными принадлежностями. Несомненно, это свидетельствовало о работе хозяина комнаты над историей "Бэском и компании".

Ян принес стул, накрытый чехлом из желтого дамаскина, и посадил меня у огня. Это был дамский стульчик, маленький, с изящно закругленной спинкой розового дерева. Он казался странно неуместным в библиотеке, полной черного дерева, кожи и мужественной простоты. Словно его принесли из будуара. Потом я узнала, что это был любимый стул Лорел.

Человек, столь неожиданно пригласивший меня сюда, облокотился о беломраморную каминную полку. Рядом под стеклом красовалась неизбежная модель парусника. Огонь в камине трещал не так громко, как в старомодной "каюте" капитана Обадии. Этот контраст успокоил меня, и я впервые поняла, в каком напряжении находилась с минуты приезда в Бэском-Пойнт.

Руки у меня, когда я протянула их к огню, мелко дрожали, на глаза беспрестанно наворачивались слезы.

Немногое могло укрыться от серых глаз Яна Прайотта. Он подошел к столу, налил вина и поднес мне, держа бокал за тонкую ножку.

— Ну вот, — объявил он, когда я сделала глоток-другой, — так-то лучше. Ваши щеки снова порозовели. Наверное, старик задал вам перцу.

Это был первый человек в Бэском-Пойнте, который проявил по отношению ко мне доброту. Он единственный ничего от меня не хотел. Я отпила еще глоток вина и поставила бокал на маленький столик. А потом совершила абсолютно нелепый поступок: я разрыдалась.