— Это мое личное дело, — коротко ответил он.

— Он сделал это дело и своим тоже, — заметила Скай. — Он заплатил мне тысячу долларов, чтобы я сделала аборт. Твоего ребенка он убил, Люк.

— Нет! — Люк затряс головой. — Он не мог поступить так. Он никогда бы так не поступил.

— Но он именно так и поступил. Не думаю, что тебе стоит затевать дело об установлении отцовства спустя шесть лет. Мой сын — это только мой сын. И это был мой выбор оставить его.

— Скай… — В глазах Люка было страдание. — Я не имею ко всему этому никакого отношения.

Скай почувствовала, как ее сердце снова ожесточилось.

— Имеешь, Люк. Ты не поверил мне, но безоговорочно поверил своей семье. Возвращайся к ним и той жизни, которую они для тебя спланировали. Здесь ты никому не нужен.

Калитка оставалась открытой, а Люк явно пребывал в шоке от всего услышанного.

Скай подумала, что в таком состоянии он не сделает попытки остановить ее, и не ошиблась. Обойдя Люка, она вошла в калитку, заперла ее за собой и, ни разу не оглянувшись, пошла по дорожке к крыльцу. Она ожидала, что Люк окликнет ее или пойдет вслед за ней, но он не сделал ни того, ни другого. Войдя в дом, Скай закрыла дверь, отсекая от себя мужчину, который не должен был снова появляться в ее жизни.

Это было нечестно. Неправильно. Люк Перетти не принесет ей ничего, кроме горя.

Глава 3

По дороге к дому родителей Люк кипел от гнева. Пять лет назад отец заплатил за этот особняк в неоготическом стиле двадцать миллионов долларов, а сегодня он вполне мог продать его за тридцать.

Двадцать миллионов за дом и тысячу, чтобы избавиться от внука!

Частный детектив, нанятый Люком, нашел Скай и ее сына живущими в дешевом арендованном коттедже в Брайтон-Ле-Сэндз. Она даже не закончила курсы физиотерапевтов и работала массажисткой, чтобы свести концы с концами. Ни машины. Ни счета в банке.