— У тебя утиный соус на лице, — сказал Кистен и, улыбаясь, наклонился ко мне, чтобы его слизнуть.

— Кистен! — возмутилась я, отодвигаясь. Я не была скромницей, но мы стояли на пешеходном мосту в Эден-Парке, и напротив нас, на берегу озера, сидела пожилая пара. Мы были как на ладони.

— Ну и что… — заныл он, ограничившись тем, что стер соус пальцами и буквально заставил меня зажмуриться, с намеком их облизывая.

Я нехотя сдержала пронизывающую меня дрожь. Щурясь от солнца, я указала головой на пару, выглядящую по-настоящему древней.

— Я не хочу, чтобы дело снова кончилось моей фотографией в «Газели Цинциннати». Моя мама ее выписывает, ты знаешь. Кистен приподнял брови и повернулся посмотреть, прислонившись к цементному ограждению моста. Ветер, налетевший с далекой реки, растрепал ему волосы, и когда Кистен улыбнулся половиной лица, он выглядел так, что сердце замирало. Боже, что это с вампирами? Когда они мертвы, они привлекательны, когда их душа еще с ними… Проклятье!

— Они не похожи на папарацци, — заметил Кистен, повернувшись обратно и намеренно сверкнув клыком, чтобы мне было, о чем подумать. — Давай дадим им возможность за чем-нибудь понаблюдать.

Он бы меня, конечно, уговорил, но память о моей фотографии на передовице под не совсем приличным заголовком превратила меня в мудрую женщину. Я до сих пор не знала, кто сделал этот снимок, но когда я найду его, то подброшу слизняков ему в коробку с перчатками.

Раздраженно фыркнув, я придвинулась ближе к Кистену, чтобы что-нибудь сделать, прижалась к нему всем телом и положила руку ему на талию. Я вытащила пакет с едой на вынос и вручила его ему — чтобы он занялся ею, вместо того, чтобы грызть мочку моего уха. Кистен вздохнул со смеренным упреком, зная, что это только временные трудности. Потом я оплачу все его усилия.

Завтрак с Кистеном мог значить что угодно — от фастфуда в его машине до обеда из трех блюд в ресторане Кэрью-Тауэр.