Возможно, это одна из причин, почему Кистен так хотел отношений со мной, подумала я, рассмеявшись, когда утка полностью ушла под воду, чтобы вынырнуть где-то в другом месте. У нас с Кистеном никогда не будет детей. Любой ребенок был бы усыновлен или рожден от одной-прикроватной-тумбочки с колдуном и свободен от внимания Пискари. Я наблюдала за Одриком рядом с Кистеном, прекрасным на солнце, за их простыми товарищескими отношениями, в основе которых лежало знание, что оба они разделили проклятие великой силы, дарованное рождением в великой деградации. Жертвы. Кистен был бы жертвой, даже несмотря на племянника — ничего не избавило бы его от того ада, в котором он жил. Это было трогательно, красиво и трагично одновременно, и у меня почти навернулись слезы при мысли об упущенных возможностях и историях, которые не могли произойти.

Крисси закричала от боли, и во мне поднялась мучительная волна адреналина. Кистен схватил Одрика прежде, чем я успела заметить его движение, и я ошеломленно уставилась на Шона, грубо схватившего Крисси за руки и прижимавшего ее к дереву.

— Проклятье, — выругался Кистен, и я внезапно обнаружила в своих руках Одрика. Кистен исчез.

— Никакого оружия! — закричал Шон. — Мертвый он бесполезен!

Это было просто тошнотворно. Я задержала дыхание и опустила Одрика, поставив его рядом с собой.

— Одрик, — произнесла я, когда вдруг все вампиры задвигались с медленной грацией хищников, подкрадывающихся из засады. — Делай все, что я тебе говорю, так быстро, как только сможешь. Кистен доверяет мне. Я не смогу помочь тебе, если ты не будешь мне так же доверять. Его маленькая рука в моей сжалась с силой и непокорностью, которые, как я могла предложить, были у него от матери. Одна я никогда не знала, что я имею. Но это было хорошо, и я сумею это использовать.

Постараюсь, подумала я, оглядывая парк и пятясь назад, пока я не почувствовала на высоте талии перила.