Но он этого не сделал. С другой стороны, он ведь оставил Рэйчел на несколько часов, а не дней.

Клэр подошла к окну, выходящему на улицу, уже в седьмой раз, с тех пор как три часа назад Либби легла спать. Уложить дочку оказалось непросто: сегодня она была еще более неугомонна, чем обычно, — никак не могла наглядеться на малышку. В отличие от Эвана Квотермена.

Клэр даже шторы раздвинула, чтобы не пропустить приезд соседа. Но было тихо. Маленькая улица, на которой они жили, погрузилась в сон. Где же он, черт возьми? Она вовсе не обязана сидеть и ждать, пока он соблаговолит забрать свою дочь. Это его дочь, а не ее. Нет никакого сомнения: Рэйчел даже улыбалась, как Эван, — сияла улыбкой.

Клэр вдруг очень захотела снова увидеть эту улыбку. Малышка всхлипнула. Клэр быстро подбежала к кроватке: если маленькая заплачет, то разбудит Либби.

И все же Либби неплохо справляется с Рэйчел. Она обращается с ней как с младшей сестренкой.

— Тсс, я здесь, я здесь, тихо, милая, — ласково прошептала она.

Клэр взяла крошку на руки. Слава Богу, сухая, — с облегчением подумала она. Подгузники, которые она нашла, уже закончились. В четыре часа, захватив с собой обоих детей, Клэр совершила набег на ближайший супермаркет, чтобы купить еще подгузников и молока. У Рэйчел оказался отличный аппетит.

— Тебе примерно шесть месяцев, значит, ты не должна уже просыпаться так часто по ночам. — (В ответ Рэйчел опять всхлипнула.) — А я-то думала, что только Либби плохо спит.

Либби было четыре года, а она все еще вскакивала несколько раз за ночь и звала мать.

Она наклонилась к кроватке и взяла Рэйчел на руки. Всхлипы прекратились.

— Отлично, я, кажется, знаю одну замечательную колыбельную песенку, только обещай мне заснуть, ладно?

В ответ Рэйчел шмыгнула носом и преданно прижалась своей маленькой головкой к плечу Клэр.