— Эй! — позвал Элайджа баррикадных дел мастера.

Тот стоял наверху, с досадой рассматривая обломки шкафа, и в причудливых выражениях высказывал собственное мнение о ненадежной мебели.

— Некогда мне с вами разговаривать! — огрызнулся он.

— Спускайся! Придется перетаскивать лошадей на противоположную сторону. Освободи место!

Рядом возник Маффет.

— Ваша светлость, какой-то олух попытался проехать обратно сквозь ворота, ударился об угол и сломал раму. Теперь путь окончательно перекрыт. Выход один: лезьте через баррикаду. Там, внутри, безопасно, а мы с грумами останемся здесь и постараемся защитить лошадей и экипаж.

— Ни в коем случае! — наотрез отказался Элайджа. — Не брошу ни людей, ни лошадей. Сейчас начнется бойня: смотри, что творится, в такой давке никто не выдержит.

— Они не согласятся разобрать свое сооружение, чтобы пропустить нас, — покачал головой Маффет.

— Не согласятся, да и не смогут при всем желании.

Элайджа внимательно осмотрел груду разнообразной мебели. Здесь было все, от табуреток и стульев до обеденных столов. Вещи держались, беспорядочно опутанные веревкой. Казалось, на разбор конструкции уйдет несколько дней.

— Распряги лошадей. Будь я проклят, если оставлю их мятежникам. Экипаж поставь вон туда, к стене. Скорее всего, его сожгут, но ничего не поделаешь. Сколько у нас грумов? Два? Зови сюда обоих. Пусть переходят на ту сторону и принимают лошадей.

— Рискованно, ваша светлость! Ни одного из коней не учили брать препятствия. Что, если Птолемей споткнется?

— Ерунда! — отмахнулся Элайджа. — Рассуждать некогда. Если Птолемей прыгнет удачно, можно не волноваться: у Галилея все получится.

Спустя пару секунд кучер привел лошадей.

— Джеймс вырос в Лаймхаусе, — сообщил он, — и сможет договориться с местными жителями. Я отправил его вперед.