Отец признанного законодателя светских нравов, скромный сельский помещик, должно быть, с трудом воспринимал образ жизни и манеры старшего сына. Парик модника отличался безупречной белизной, а каблуки украшенных пышными бантами башмаков вполне могли бы соперничать с каблучками дамских туфелек. От полной женственности образ спасали лишь ширина плеч да волевой подбородок.

Темно-розовый камзол украшали манжеты цвета хурмы — в тон бриджам, а чулки…

— О, что за восхитительные чулки! — воскликнула герцогиня. — Кремовые, с розовыми стрелками по бокам!

Корбин любезно поклонился:

— Должен признаться, что увидел фасон на лорде Ститтле.

Гость опустился в ближайшее кресло — так удобнее было помогать в выборе украшений.

— Предпочла бы не представлять картину, — отозвалась Джемма.

— Знаю, знаю. Сам говорил франту, что на толстых ногах предпочтительнее темные тона. Как бы там ни было, а имя галантерейщика удалось вырвать лишь после долгих пререканий. Не поверите: Уильям Лоу с Бонд-стрит. А я-то всегда считал, что Лоу продает деревенским жителям шерстяные носки, и больше ничего.

Глаза, еще минуту назад полные восторженного внимания, вспыхнули веселыми искрами, и Джемма сразу почувствовала себя в пятьдесят раз лучше.

— Сегодня я должна выглядеть превосходно, — заметила она и с сожалением услышала в собственном голосе опасную искренность.

— Но, дорогая, вы всегда выглядите превосходно! — Джентльмен красноречиво вскинул брови. — Всегда! Подумайте, разве стал бы я так настойчиво искать вашего общества если бы не считал самой изысканной, самой достойной светской леди во всем Лондоне?

— Взаимно, — лаконично заметила Джемма.

— Естественно, — широко улыбнулся Корбин. — Кстати, что скажете об этой легкой тени на подбородке? Целую неделю сидел в деревне и старательно отращивал бороду, а к четвергу уже почти отчаялся выглядеть на королевском приеме прилично.