Он закашлялся, но все проглотил, во второй раз спермы обычно мало совсем. Я его оттолкнул, забрал у Фила камеру, выключил, потом к Джеки повернулся. Он возле кровати свернулся клубочком, колени к груди подтянул, лицо руками закрыл. Я над ним наклонился, встряхнул его хорошенько, потом еще раз, пока он на меня не посмотрел. Глаза такие огромные, напуганные. «Если расскажешь кому, Фил тебе всю морду исполосует, понял?» — говорю тихо и внятно. Джеки закивал. «У нас все на кассету записано, если будешь плохо себя вести, ее пол-Москвы увидит». Джеки снова кивнул, как будто даже с облегчением, глаза закрыл и обмяк — понял, что мы с ним закончили. Я сказал: «Парни, уходим». Взял камеру, и мы пошли.

На следующий день было воскресенье, предки в гости уехали, Катька с подружкой в кино ушла. Я у себя в комнате закрылся на всякий случай и кассету на VHS перегнал, у меня в комнате тоже видак был. Там здорово получилось, лиц наших не видно, зато Джеки во всей красе. Я ее целиком посмотрел, а конец даже два раза перемотал, где Джеки мне минет делает. Мне тогда в голову пришло, что он красивый, Джеки, только грудей не хватает, а то был бы на девочку похож, волосы эти еще, как у фотомодели. Интересно, как он будет с накрашенными губами выглядеть? Тут я еще подумал, как мы дальше будем. Пока кассета у меня, Джеки и пикнуть не посмеет. Мы его, конечно, можем еще пару раз выебать, но это не то все-таки, ну не знаю, скучно как-то, он же просто лежит, и все, и плачет. Заставить его можно, это просто, он же трус, Джеки-то, за мордашку свою побоится, пара шрамов на щеках его не украсит, а нам за это ничего не будет, это даже как нанесение увечий не котируется. Но мне надо, чтобы он сам захотел.

Я взял телефон и набрал его номер. Он долго не подходил, небось, отлеживался после вчерашнего, но я был настырнее, так что он все-таки взял трубку. «Привет, — говорю, — узнал?» На том конце провода тишина, только слышно его дыхание, или, может, это в трубке шуршит.