Мы к нему пришли вчетвером, пива прихватили, хавчик. Я еще кассету принес, копию, первую-то понадежнее спрятал, и камеру его.

Джеки долго дверь не открывал, а шагов не было слышно, будто он стоял в прихожей и не решался открыть. Я подумал даже, что если бы прислушался, то услышал, как бьется его сердце. Наконец он открыл и сразу же ушел в гостиную, сел там в кресло, руки на колени положил, а на них голову, так что волосы свесились. Мы сбросили обувь, куртки, я подошел к телеку и поставил кассету.

«Давай, ты только нам правду скажешь, и все, мы тебе ничего не сделаем». Джеки от этого аж вздрогнул, когда голос мой услышал. Я его столкнул с кресла на пол, сам уселся. Он только пару минут посмотрел на экран и перевел на меня глаза. На скуле у него был маленький синяк, и круги под глазами, а так вроде ничего выглядел, не убитый, даже какой-то интерес во взгляде, что я ему скажу. Тут я ему спокойно объяснил, чего я хочу. Реальный секс за виртуальные деньги. Я вроде как говорю цену, а он может согласиться, а может и отказаться. Только если он не выплатит долг через полгода, кассета поедет в Вену. Цены мы тоже обсудили, у него голос почти не дрожал, со стороны послушать, будто бы о бизнесе говорим. Я цены даже немножко завысил, на Рижском проститутки берут сотню деревянных за минет, но Джеки все-таки парень, и тут с гарантией, что ничем не болен, что клофелину какого-нибудь там не подсыплет. Короче, я выдрал из блокнота листок и выписал ему двести зеленых за то, как мы вчера его отодрали. Ну, просто написал там крупно цифру, знак доллара, число и подпись свою поставил. И еще двести за сегодня предложил, за всех четверых. Он посмотрел на этот листочек, потом снова на меня, глаза умоляющие: «Босс, не надо сегодня, пожалуйста, больно очень, я потом как-нибудь, ладно?» Я сказал: «Окей, тогда в рот».