Я не удержался, в щеку его поцеловал и сказал: «С Новым годом, Джеки, детка». Он был спокойный, домашний какой-то, мягкий, как котенок. Джеки потянулся, рукой меня между ног погладил, у меня часто по утрам встает, и говорит: «Хочешь, Вить?» «Потом, — говорю. — У меня для тебя подарок есть». Пошел и принес, пока эти уроды не проснулись и не начали вопить. Я же моей девочке подарок купил, не хотел просто вечером при всех дарить, так что утром подарил. Ну просто, ничего особенного, цепочку золотую на шею, она всего полторы штуки стоила, не такие уж большие деньги, а мне хотелось, чтобы Джеки цепочку носил. Ему, главное, золото клево подходит, ну, к волосам-то. Мы даже одеваться не стали, пошли на кухню голые, там еще салаты оставались и хавка всякая, домработница Джекина наготовила на целую ораву, она к нему два раза в неделю приходила по будням. Пока парни дрыхли, мы с Джеки там все оливье слопали и полторта со взбитыми сливками, потом я Коня с Филом разбудил, сказал, что пусть делают, что хотят, а нам не мешают, взял Джеки и пошел досыпать, мы даже с ним не поеблись, просто дрыхли чуть не до вечера.

Через три дня мы к нему снова хотели завалиться, но он мне по телефону сказал, что простудился, лежит с температурой. Я, честно говоря, даже не подумал, что веселье у нас обломалось, забеспокоился просто, спрашиваю: «А лекарства у тебя есть?» Он сказал, что есть, домработница купила. Я сказал: «Давай, я к тебе зайду». Он сказал: «Это грипп, подцепишь». «Фигня». «Тогда давай». Я взял в супермаркете водки, мед, и лимон, пришел к нему. Джеки точно был сильно болен, так что я даже не понял, рад ли он меня видеть, он был никакой совсем, как зомби, и говорить нормально не мог, только сипел. Я ему сделал такую клевую штуку, меня один знакомый научил, разогретая водка с лимоном и с медом, нужно пить маленькими глотками, она прямо в мозги шибает, нос лучше потом дышит, и горло не так болит. Джеки был такой смешной в махровом халате и в шерстяных носках, в беленьких таких, а под халатом ничего совсем.