Она отвернулась к окну, не удостоив Роана даже взглядом, но чувствовала, что он за ней наблюдает. Роан не был ни надушен, ни напомажен, но от него исходил притягательный запах чего-то свежего, похожего на клевер.

– Ваш брат, очевидно, унаследовал титул совсем недавно, – вдруг сказал он.

– Да.

– При всем к нему уважении, мне кажется, он не совсем готов к своей новой роли.

Амелия не смогла удержаться от печальной улыбки:

– Никто из нас не был готов. Для Хатауэев это был неожиданный поворот событий. Лео был лишь четвертым в очереди на титул. Но те, что были до него, неожиданно один за другим умерли от разных причин. Похоже, что титул Рамзи укорачивает человеку жизнь. Боюсь, что мой брат при его образе жизни не протянет дольше, чем его предшественники.

– Свою судьбу никому не дано знать.

Обернувшись к Роану, Амелия увидела, что он внимательно ее изучает.

– Я не верю в судьбу. Люди сами хозяева своей судьбы.

Роан улыбнулся:

– Все, даже боги, беспомощны в руках судьбы.

Амелия глянула на него скептически:

– Конечно, вы, работая в игорном доме, знаете все о вероятностях и шансах. А это означает, что вы не можете верить в удачу или в судьбу.

– Да, я знаю все про вероятности и шансы, – согласился он. – Тем не менее я верю в удачу. – Он улыбнулся так, что у Амелии перехватило дыхание. – Я верю в магию, и в мистику, и в вещие сны. Верю, что некоторые события записаны на небесах… и даже на линиях вашей ладони.

Она смотрела на него завороженно. Он был необыкновенно красив: кожа цвета меда, черные кудри спускаются на лоб.

– А ты тоже веришь в судьбу? – спросила она Меррипена.

– Я ведь цыган, – ответил он. Это означало, что он верит.

– Боже мой, Меррипен, я всегда считала тебя разумным человеком.

– Разумно считать, что такое возможно, мисс Хатауэй, – рассмеялся Роан. – Только потому, что вы чего-то не можете увидеть, почувствовать или понять, вовсе не означает, что этого нет.