Нельзя было перегибать палку. Макияж должен был выходить не вечерним, не кричащим, а в меру сдержанным, в меру естественным, нежным, волнующим. Нельзя было повторяться. Джин избегала второго слоя туши на ресницах, яркого карандаша для контура губ. Все это неминуемо сделало бы ее светлое точеное личико похожим на маску японской гейши.

К одежде требования тоже возросли. Бюстгальтеры, приподнимающие грудь. Стринги, которые остаются незаметными практически под любой одеждой. Юбки, блузки, пиджаки и брюки, на первый взгляд — строгие и отутюженные, но каждой из этих вещей была присуща какая-то изюминка, кокетливая деталь, свидетельствующая об отменном вкусе обладательницы вещи.

Никаких стрелок на чулках или колготках. Никакой нечищеной обуви. Никакого облупившегося лака…

Конечно, все это и раньше было неприемлемым для ассистента управляющего. В теории. На практике же Джин позволяла себе разные вольности, делала сама для себя послабления. Но сейчас планка была задрана слишком высоко. Джин целиком и полностью сосредоточилась на блестящем внешнем виде — офисном, деловом, собранном, но при этом не подавляющем в ней женщину, позволяющем продемонстрировать ее отличные данные.

Синяки под глазами, появившиеся в результате ночных бдений над маникюром, глажения жилеток и подбора аксессуаров к выбранному костюму, Джин закрашивала светлым консилером. Карен сочувственно подмигивала ей.

Кажется, заботы о своем внешнем виде давались Карен куда проще. Джин не заметила особых перемен в облике подруги. Блузки все так же могли оказаться чуть помятыми, туфли не всегда сияли. Да и с макияжем Карен было куда как проще. Яркой брюнетке с темными бровями, черными ресницами и хорошей кожей незачем было проводить перед зеркалом много времени. Блеск или помада — и Карен, уверенная в своей неотразимости, выплывала на стоянку, где держала свою автомашину.