А вообще, один мой товарищ, Вадим Второв, как-то сказал, что событие само по себе не имеет никакого значения. Имеет значение только потенциальная польза, которую можно из этого события извлечь.
По поводу твоего вопроса, родственников Моничева, которые тебе там мешают, я наведу справки и позвоню тебе в самое ближайшее время.
Глава 4
Тревога егеря относительно наледей оказалась напрасной. Речной лёд, по которому ехали охотники, был слегка запорошен сухим снегом, запряженные лошадьми повозки скользили легко, и лучшей дороги не придумаешь. Да и погода благоприятствовала охотникам: тихая, солнечная.
К концу дня достигли устья одного из волжских притоков. Дорогой, кроме береговых возвышенностей, охотники ничего не видели и не имели представления о местности, которую пересекали. Вечером, как только все хлопоты по устройству лагеря были закончены, Иосиф Давиденко и Вячеслав Уваров поднялись на ближнюю сопку. Они стояли, вглядываясь в темноту, как вдруг какой-то протяжный звук, напоминавший флейту, донесся из лога. Они прислушались и неожиданно уловили такой же звук уже с противоположной стороны. Но это не запоздалое эхо и не крик филина, предупреждающий о наступлении ночи. В звуках было что-то тоскливое, отягощенное безнадежностью. Так и не разгадав, что это, вернулись в лагерь.
Забравшись в палатку, Давиденко с Уваровым разделись и присели, приготовившись пить чай, но тут послышалось повизгивание собак, привязанных к саням. Коротко тявкнула уваровская Бойка, которую егерь Сафрон называл «главной».
– Кто-то чужой близко ходит, – сказал он, поспешно натягивая полушубок.