- Ты можешь оставаться в этом доме столько времени, сколько тебе нужно. И тут же, словно испугавшись своих чувств, Кольт добавил:

- Можешь здесь жить, правда с условием, что будешь хорошо вести себя и не повторишь прежней попытки совратить меня...

Краска стыда залила щеки Белл.

- Об этом не беспокойся. Я уже не глупый подросток, и больше никогда не стану пытаться навязать тебе мои чувства.

Опекун рассмеялся и игриво подергал прядь ее волос, упавшую на плечо.

- Как жаль, что ты теперь совсем взрослая. Я буду очень скучать по тому худенькому маленькому сорванцу, который обожал находить и показывать мне красивые паутинки со сверкающими каплями росы и пестрые яйца в гнездах куропаток.

Белл отпрянула в сторону.

- Той сорвиголовы больше нет. Я собираюсь стать холодной, твердой, безжалостной деловой женщиной.

Хозяин дома лишь хмыкнул скептически в ответ.

Тогда его воспитанница сурово добавила:

- Я непременно стану такой. Затем сюда и приехала. Хочу, чтобы ты научил меня всему, что для этого необходимо. Ведь ты мне поможешь, правда?

Будущий педагог так долго молчал, что девушка решила, что получит отказ в своей просьбе. Наконец он изрек:

- Хорошо, попробую. Возможно, что-то получится.

Ученица нахмурилась, чувствуя по тону мужчины, что он хочет поставить какое-то условие.

- Возможно?!

- Ну, если ты будешь в точности выполнять все, что я стану требовать.

- Разумеется, буду!

- Никаких "разумеется". Или ты даешь мне слово во всем слушаться меня, или даже не стоит начинать.

Выбирать не приходилось. Пусть будут приказы, а не поручения. Никакого обсуждения заданий, никакой инициативы, лишь строгое исполнение. Сейчас она это пообещает, даст торжественную клятву делать все, как он скажет.