В конце концов молчание стало невыносимым, и Оливия вдруг обнаружила, что первая задала вопрос:

– Сколько же времени осталось до твоего официального вступления в должность исполнительного директора?

– Я уже вступил в должность.

Столь быстрый ответ удивил ее. Она надеялась, что пройдет еще несколько недель, прежде чем Гил покончит с делами в Америке. Обычно переход на новую работу на столь высоком уровне совершался не так легко. Совет директоров, наверное, лез из кожи вон, уговаривая Гила приступить к исполнению своих обязанностей практически немедленно.

– Уже вступил?.. – Оливии не удалось скрыть разочарования.

Гил кивнул.

– И это означает, что отныне ты работаешь на меня. Ты сможешь уже завтра перенести свои вещи в кабинет рядом с моим.

– Завтра? – Сердце у Оливии упало, когда она услышала это зловещее слово.

Все происходило с невероятной быстротой. До настоящего момента перед ней еще не раскрылось во всей своей ужасающей реальности то, какие изменения вносит в ее жизнь пресловутое условие завещания.

– Но я сейчас веду переговоры с несколькими клиентами; мы где-то на середине пути... Я ведь не могу просто так все взять и бросить.

Во взгляде Гила промелькнуло нетерпение.

– Я и не предлагаю, чтоб ты бросила все. Я уже распорядился, чтобы существующие у тебя связи были переданы другим исполнителям в отделе.

– Ты распорядился? О чем?.. – захлебнулась словами Оливия, внезапно охваченная гневом. – Как ты смеешь вмешиваться в мою работу, даже не поговорив со мной? Ты не имеешь права...

– У меня есть полное право, – обрезал ее Гил ледяным тоном. – Как исполнительный директор я отвечаю за расстановку служащих по рабочим местам, я решаю, где они могут трудиться наиболее эффективно, а где нет. В должности, которую ты занимаешь сейчас, ты не можешь быть моим помощником.