— Мадам, — произнес он голосом, полным чувственности и угрозы, — я уже сказал вам, что ваши вещи не представляют для меня никакой ценности. Я хочу от вас только одного — раздеть донага и уложить в мою постель. И если вы не желаете предложить мне себя в обмен на долг вашего брата, нам больше не о чем разговаривать.
Она ахнула и задрожала всем телом. Пендрагон ждал, предполагая, что она даст ему пощечину.
Однако леди Хоторн продолжала сидеть на месте, молча и совершенно неподвижно, и только по ее щекам можно было догадаться о бушующей у нее в душе буре — они порозовели, потом побледнели, потом снова порозовели.
Наконец она прерывисто вздохнула и вздернула подбородок.
— Если я соглашусь, — пробормотала она, — то каковы будут ваши условия?
Глава 2
Рейф моргнул и едва не потерял равновесие. Бедро его чуть не соскочило со стола, но в последнюю долю секунды он все-таки сумел удержаться.
«Она и вправду сказала то, что я услышал? Нет, — тут же заверил он себя, — мне это просто показалось».
— Мои условия? — медленно протянул он, выжидая.
Вместо того чтобы метнуть в него негодующий взгляд, она переплела пальцы, уставилась на свои колени и шепнула:
— Да. Чего вы хотите? — Ее щеки тут же заполыхали, как жаркое июльское солнце. — То есть я знаю, чего вы хотите, но когда вы… где вы… Будет ли это только один раз? Боже, но вы же не хотите этого прямо сейчас, да?
И тут же его охватило дикое, неукротимое желание, а мужское достоинство сделалось твердым. Перед глазами возникли пылкие постельные сцены. На какой-то миг он представил себе, как хватает Джулианну из кресла и укладывает на свой письменный стол. Сначала целует ее до беспамятства (мысли подернулись чувственным туманом), потом задирает на ней юбки и…
Сообразив, что лучше сесть попрочнее до того, как он окончательно дойдет до животного состояния и кинется на нее, Рейф осторожно выпрямился и попятился к своему надежному креслу.